Жилец

Глава 22 АРЕСТ

Среда, 25 ноября

Сержант Франт с головой ушел в работу и был совершенно счастлив. Он не давал телефону передохнуть от междугородных звонков и без конца сновал в кабинет Маллета со свежими сообщениями. Правда, инспектор мало обращал на них внимания. Все утро он просидел за своим письменным столом, склонившись над стопкой документов, просматривая заявления свидетелей, показания под присягой, данные в ходе дознания, и свои собственные докладные записки. И при этом отказался от предложенной Франтом помощи.

— Недостает связующего звена, — твердил Маллет, — а оно где-то здесь. Я должен сам его найти.

Съев в одиночестве свой ленч, он вернулся уже с более довольным видом. Сержант встретил его на лестнице.

— Я как раз иду… — начал он с победным видом.

— Вы можете мне сказать, — бесцеремонно перебил его инспектор, — где сейчас можно найти Крэбтри?

— Да. Он нанялся на работу к оптовому торговцу фруктами на Ковент-Гарден[17].

— Спасибо. Так куда вы говорите направляетесь?

— На Боу-стрит[18].

— Тогда я пойду с вами.

В начале Боу-стрит Франт показал, где искать нужный фруктовый магазин, и они расстались. Когда Маллет на тротуаре возле магазина увидел Крэбтри, на его голове возвышались ящики с апельсинами. Крэбтри кисло посмотрел на инспектора, явно его узнав.

— Что на этот раз? — буркнул он.

— Всего один вопрос, — добродушно проговорил Маллет. — Вам не обязательно прерывать вашу работу, чтобы на него ответить.

Тогда отойдите с дороги! И Крэбтри двинулся со своей ношей к стоявшему в некотором удалении фургону.

Маллет подстроился под его шаг, как будто разговор при таких обстоятельствах был самой обычной вещью на свете.

— Вспомните, — попросил он, — работая у мистера Джеймса, вы когда-нибудь видели его с зонтиком?

— Нет!

Ящики с апельсинами с грохотом встали в фургон, словно в подтверждение сказанного.

— Ага, так я и думал. Просто хотел убедиться. Всего хорошего!

Крэбтри почесал голову, теперь освободившуюся от ящиков с апельсинами, и громко произнес несколько непечатных выражений, из которых его друзья абсолютно правильно поняли, что он не на шутку удивлен.

А Маллет тем временем со всех ног спешил на Брамстонз-Инн — к единственному из концернов Баллантайна, расположенному отдельно за пределами конторы «Двенадцати апостолов». По прямой это было не очень далеко от Ковент-Гарден. Для многих пеших лондонцев это была, как правило, скучная и утомительная прогулка, сопровождающаяся исследованием тупиков и тщетными призывами к прохожим показать дорогу, которые неизменно оказываются «не местными». Но инспектору ничто не доставляло такого удовольствия, как пробираться вооруженным надежными знаниями через Лондон. Его книга «Сорок два пеших маршрута из Олд-Бейли в Скотленд-Ярд» считалась малой классикой в полицейской литературе, так что он преодолел это расстояние достаточно быстро. Его путь пролегал по Кингнз-уэй, через такие приятные места, как Линкольнз-Инн-Филдз, Олд-сквер на Чансери-Лейн, и под аркой, над которой, как говорят, Бен Джонсон трудился в качестве каменщика. Потом он попал в переплетение узких улочек, расположенных между Флит-стрит и Холборном. В этом районе находились огромные типографии, поэтому его извилистые пути были запружены газетными фургонами и подводами. Он шел мимо спрятанных в дальних уголках застенчивых маленьких шашлычных, облюбованных журналистами, мимо домов, где история творилась, а не только писалась, мимо безусловно последних в Центральном Лондоне садоводческих домиков. Где-то к востоку от Феттер-Лейн инспектор резко свернул в проулок справа, юркнул под нос запряженной в повозку лошади в складских воротах, направил двух заблудившихся американцев на Каф-сквер, потом повернул налево в переулок, который казался не более чем щелью в стене, снова взял вправо и, наконец, оказался перед небольшим рядом домов начала георгианской эпохи на Брамстонз-Инн. Топографы и историки не в состоянии сказать наверняка, существует ли какая-то доподлинная связь между иннами и тем сэром Джоном Брамстоном, который был главным судьей при Карле I. На заре своей жизни они являлись, как говорят некоторые, «Канцлерскими иннами»[19] — бедными родственниками состоятельных и процветающих «Судебных иннов»[20]. Но главное здание и часовня здесь были давным-давно снесены, а если в сумрачных залах и на обветшалых лестницах еще и сохранялся аромат юриспруденции, то лишь благодаря двум адвокатским конторам с не слишком хорошей репутацией. Теперь тут находились в основном какие-то малопонятные благотворительные общества, мелкие профессиональные объединения и сомнительные фирмы, такие, как этот «Англо-голландский каучуковый и общеторговый синдикат», куда и направлялся Маллет.

На дверях одного из четырех домов в этом ряду все еще было различимо его название, выведенное черной краской на грязно-желтом фоне. Конторы помещались на четвертом этаже. Из пыльных окон было вывешено объявление, гласившее: «Эти замечательные помещения сдаются в аренду. Обращайтесь к смотрителю».

Инспектор постучал. На его стук явился плохо выбритый человек с красными подозрительными глазами и одетый в какую-то рвань.

— Полиция? — недовольно пробурчал он, когда инспектор объяснил, что ему требуется. — К нам уже приходили. Ничего не нашли.

— И все-таки я хотел бы посмотреть, если вы не возражаете, — возразил Маллет.

Они вместе поднялись по лестнице и вошли в опустевшую контору. Она состояла всего из двух комнат, без мебели, не считая пары письменных столов и сейфа, дверца которого была распахнута, открывая взорам пустоту. Маллет быстро обошел помещения, его шаги гулко стучали на полу, не покрытому ковром, в то время как смотритель наблюдал за ним, стоя у двери. В дальнем углу второй комнаты находилось окно, выходившее на задний двор. Он распахнул его и спросил:

— Что это?

— Пожарный выход, — отозвался смотритель. — Они оборудовали его, люди из «Англо-голландца», вскоре после того, как сняли это помещение.

Инспектор высунулся из окна и уставился на узкую железную лестницу. Окно было расположено под таким углом, что за ним никак не могли подглядывать окрестные жители. Стена дома, стоявшего рядом, возвышалась защитным экраном, надежно загораживавшим его от посторонних глаз. Стена здания, расположенного напротив, была глухая. Маллет задумался. Внизу должен был находиться Блэк-Дог-Корт, а оттуда, как он знал, переулок вел на Флит-стрит. Это был хитро придуманный задний выход — или вход. Он удовлетворенно кивнул и выпрямился.

— Вы увидели все, что хотели? — спросил человек за его спиной.

— Я увидел все, что можно увидеть отсюда, — отозвался Маллет, — но есть еще одна вещь, сейчас здесь отсутствующая, на которую я тоже хочу посмотреть. Вы не покажете ее мне?

— А что это?

— Зонтик.

— О чем вы говорите? Какой еще зонтик?

— Зонтик, который здесь оставил арендатор, когда в последний раз покидал это место.

Смотритель внезапно стал разговорчивым.

— Не знаю я ничего ни про какой зонтик! — выкрикнул он. — Честно не знаю! Не понимаю я, к чему вы клоните, начальник! Я здесь сызмальства живу, вот уже тридцать лет, и никогда в глаза не видел никакого зонтика! Спросите у любого, кто живет по соседству, они вам расскажут, что я за человек…

Тем временем Маллет крепко, но деликатно взял его под руку и увлек вниз по лестнице.

— Зонтик, — вкрадчиво нашептывал он в паузах между протестами смотрителя, которые вскоре сменились хныканьем. — Чудесный шелковый зонтик. Наверняка с широкой золотой ручкой. И инициалами. Или, возможно, даже с именем и адресом. Да, наверняка с именем и адресом. Где же он?

Наконец они добрались до нижней площадки. Судорожно дернувшись, смотритель вырвался из рук инспектора и исчез в своем сумрачном обиталище под лестницей. Раздались звуки опрокидывающихся от суетливых движений стульев, поворачивающегося в замке ключа, открывающейся и закрывающейся дверцы шкафа. Потом бледный от страха смотритель вернулся и сильно дрожащей рукой протянул детективу зонтик, в точности соответствующий описанию.

— Благодарю вас, — холодно проговорил Маллет. — Это то, что я имел в виду. — Он осмотрел золотую ленточку, украшавшую ручку. — Ну вот, полные имя и адрес. Как я и думал. Так-так!

— Я не собирался оставлять его у себя, начальник, — твердил смотритель.

— Нет?

— Нет. Понимаете, дело было так. «Англо-голландец» не появлялся — день, два, три, может, больше, вот я и подумал, что надо бы мне сходить наверх, посмотреть, все ли вещи целы, понимаете? И нашел там этот зонтик — вроде как отложенный, за дверью. Я не посмотрел на имя на ручке и все такое, просто подумал, что надо бы подержать его у себя до тех пор, пока хозяин его снова не объявится. Потом приходила полиция и все такое. Я снова глянул на зонтик и, когда увидал, чей он, струхнул. Просто не знал, что с ним делать. Я даже словом не смел обмолвиться о том, что эта штука у меня. — Смотритель беспокойно вгляделся в глаза Маллета, пытаясь угадать, верит ли тот ему. Я… я клянусь, я никогда не делал ничего плохого, начальник, вот только то, что я вам сейчас рассказал, и это все.

Маллет резко его оборвал:

— Достаточно!

История могла быть правдива, а могла быть и выдумана от начала до конца. У него было достаточно опыта, подсказывавшего, что представители определенных классов испытывают страх ко всему, что связано с полицией, и, как правило, ей не доверяют. Но теперь, когда он добыл основное вещественное доказательство, уже не имело никакого значения, лжет ли этот человек или говорит правду.

— Вы говорите про «Англо-голландца» так, будто это был один человек, сказал он. — Значит, только один человек пользовался этими помещениями?

— Сначала, когда они только въезжали, их было не то двое, не то трое. Приходили и уходили. А после остался лишь один. Имени его я так и не узнал вот почему и называл его «Англо-голландец».

— Он приходил регулярно?

— Нет, далеко не каждый день. А иногда приходил утром, в десять часов или около этого, и уходил вечером. Я даже никогда не видел, чтобы он уходил на обед. Я еще все удивлялся: а чем он тут весь день занимается в одиночку? Посетителей у него никогда не было.

Маллет достал из кармана фотографию.

— Он выглядел примерно так?

Смотритель с сомнением вглядывался в нее.

— Я немного близорук, — признался он. — Поэтому не поклялся бы под присягой, что это тот самый человек.

— Но похож?

— Ну да, похож. Можно сказать, человек такого же типа. Но бесполезно просить, чтобы я под присягой…

— А я и не прошу, — бросил Маллет и зашагал прочь.

Несмотря на резкость произнесенных им слов, сердце его пело. Потому что на фотографии, которую он показал смотрителю, был запечатлен Колин Джеймс, а зонтик у него под мышкой был зонтиком Лайонела Баллантайна.

Фрэнк Харпер бесцельно прохаживался по Флит-стрит. Выражение его лица, когда он шел в табачную лавку, было явно мрачнее, чем обычно бывает у счастливо помолвленного молодого человека. Покупая сигареты, он говорил себе, что многовато курит. Вот уже не в первый раз за последние несколько дней Харпер приходил к этой мысли, но дело все равно всегда заканчивалось тем, что он отправлялся куда-нибудь и покупал очередную пачку. Потому что, что бы ни подсказывал ему здравый смысл, в конечном счете последнее слово за собой оставляли взвинченные нервы, которые и гнали его искать облегчения. Хотя он отлично знал, что облегчение будет лишь временным, и это будет продолжаться до тех пор, пока не устранится основная причина беспокойства. А эта причина лежала у него в кармане, лежала вот уже два дня — письмо от любимой девушки, настойчиво задававшей ему вопрос, на который он не мог ответить. Утром к этому письму прибавилось другое, с упреком за то, что он ей не пишет. И Харпер знал, что вскоре придет третье, и, возможно, оно будет чуточку резче, чем предыдущие. Теперь он, которого еще совсем недавно вознесло на вершину счастья, видел самого себя бредущим вниз по длинному склону навстречу неминуемой размолвке, даже разрыву. Наверное, она напишет: «Если ты не желаешь мне рассказать, я не выйду за тебя замуж!» Неужели дойдет до этого? Харпер пожал плечами, закуривая сигарету. Ну что же, чему быть, тому не миновать! А пока с этим ничего нельзя поделать, кроме как курить без конца и горячо надеяться, что такого не произойдет. Если девушка не доверяет мужчине, с горечью подумал он, то… Но тут его перебила другая мысль: «А если этот мужчина сам себе не доверяет?»

Выходя из магазина, Харпер столкнулся на тротуаре с дородной фигурой. Он рассеянно пробормотал «Простите!» и пошел дальше. Но человек, которого Харпер задел, обернулся на звук его голоса и быстро пошел за ним.

— Мистер Харпер, не так ли? — окликнул он его.

Харпер оглянулся и пару мгновений бессмысленно смотрел на большого человека с изящным зонтиком в руке, обратившегося к нему. Потом на его лице отразилось узнавание.

— Ах да, конечно, вы инспектор Маллет… — проговорил он в своей несколько раздражавшей надменностью манере.

Маллет пытливо всматривался в глаза молодого человека. На какую-то долю секунды на его лице промелькнуло разочарование, будто ему не удалось обнаружить в нем то, что он там искал. Потом улыбка озарила его широкое лицо.

— Какая удача! — радушно воскликнул инспектор. — Вы — как раз тот человек, с которым я очень хотел увидеться.

— Думаю, вам известен мой адрес, на тот случай, если вы желаете меня о чем-то спросить, — холодно ответил его собеседник.

— Но ведь такого момента, как сейчас, больше не представится, правда?заметил Маллет, ничуть не смутившись. — Знаете, что я вам скажу — мне нужно быть в Скотленд-Ярде. Если вы ничем не заняты, почему бы нам вместе не проехаться туда на такси? Мы могли бы немного побеседовать по дороге.

Изящный зонтик взметнулся в воздухе, и такси остановилось у тротуара. Маллет распахнул дверцу для Харпера. Тот заколебался на какой-то момент, вскинул глаза на все еще улыбающееся лицо инспектора, потом отрывисто кивнул и залез в машину. Дверца закрылась, такси тронулось с места.

Молодой репортер из вечерней газеты случайно заметил, как они отъезжают.

— Видел? — сказал он приятелю. — Инспектор Маллет! Арестовал кого-то!

Но арестовывать в тот день предстояло сержанту Франту, а не инспектору. Его неустанные труды увенчались успехом. Начать с того, что они вызвали немалое оживление в тихом районе Йоркшира, не только в полиции, но и среди докторов, священников, сотрудников регистратуры и руководства психиатрической лечебницы. Расспросы, которыми мистер Элдерсон занимался без лишнего шума, неофициально, на сей раз были произведены в открытую, с дотошностью и удивительной быстротой. В то время, когда Маллет возвращался в Скотленд-Ярд, Франт уже поворачивал в полицейской машине на Маунт-стрит, везя в своем кармане имеющий решающее значение листок бумаги, подписанный главным полицейским судьей с Боу-стрит. Он прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как капитан Илз, с маленьким чемоданчиком в руке, появился в дверях дома, а затем сел в поджидавшее его такси. Такси медленно набрало скорость и с полицейской машиной в кильватере уехало прочь. Как и предвидел Франт, такси двинулось в северном направлении и через некоторое время притормозило у симпатичного, стоящего особняком домика в Сент-Джонз-Вуд. Сержант негромко скомандовал своему водителю, и полицейская машина, замедлив ход, проехала мимо такси, из которого в это время высаживался на тротуар пассажир. Свернув на боковую улочку, она тоже остановилась в ожидании дальнейших указаний, а сержант, выйдя из нее, отправился пешком назад. Его пульс чуть ускорился от непреодолимого охотничьего азарта.

Однако Илз, вместо того чтобы заплатить за такси, как он ожидал, пошел прямиком к парадному подъезду дома, оставив свой чемоданчик в ожидающей его машине. Франт счел наиболее благоразумным занять выжидательную позицию. Он позволил Илзу беспрепятственно войти в дом, прошел мимо него до угла, повернул и медленно вернулся обратно. Сержант не успел пройти далеко, когда Илз снова появился на крыльце. На ступеньках он повернулся и обратился к кому-то у него за спиной:

— Учтите, это в последний раз!

Франт мельком увидел Дюпина, стоявшего в дверях, разглядев лишь ничего не выражающую улыбку, с которой были встречены эти слова. Потом дверь закрылась.

К тому времени, когда Илз снова расположился на сиденье такси и отдал водителю распоряжение, сержант уже снова сидел в полицейской машине, и размеренное преследование началось заново.

На этот раз путь лежал на юг. Маленькая процессия из двух участников обогнула площадку для крикета стадиона «Лордз», проследовала по Риджентс-парк-роуд, пересекла Марилебон-роуд и далее двинулась по Бейкер-стрит и через Оксфорд-стрит к Уэст-Энду. Погоня завершилась неподалеку от Пикадилли, у головного офиса авиалиний до континента. Там Франт похлопал Илза по плечу, когда тот собирался забраться в автобус, направлявшийся к Кройдонскому аэродрому, и прошептал ему на ухо несколько слов, которые побудили его отказаться от намерения лететь в тот день.

Илз, немного бледный, но прекрасно владеющий собой, залез в полицейскую машину, пожимая худыми плечами.

— У вас есть ордер, как я полагаю? — спросил он Франта, когда они двинулись к Боу-стрит.

Франт зачитал ему ордер. Произведенный эффект был несколько странным.

— Двоеженство! — воскликнул арестованный. — О, бог ты мой! — И он громко рассмеялся, перекрывая шум уличного движения.

Остаток поездки прошел в тишине, но в кабинете для предъявления обвинений на Боу-стрит Илз заговорил снова.

— Как я полагаю, все это подстроил мелкий проходимец Дюпин? — спросил он.

— Мне не разрешено рассказывать вам, по каким каналам информация попадает в полицию, — осторожно ответил Франт.

— Потому что, если это он, я могу вам кое-что рассказать…

Сержант прервал его на полуслове и тут же зачитал ему его права. Илз, до некоторой степени впечатленный официальным языком, снова погрузился в молчание. Франт пристально наблюдал за ним.

— Думаю, я имею право сказать, — произнес он безразличным тоном, — что нас немного интересует поездка за границу, которую вы совершили в ночь на 13 ноября. Но, конечно, если вы предпочитаете ничего не говорить, вы имеете на это полное право…

Арестованный изменился в лице.

— Вот что, дайте-ка мне ручку и бумагу! — буркнул он. А как только получил желаемое, начал быстро писать, прерываясь время от времени лишь для того, чтобы вполголоса выругаться.

 

 ...  23



Обратная связь

По любым вопросам и предложениям

Имя и фамилия*

Е-меил

Сообщение*

↑ наверх